Европа
28 сентября 2020 г.
Прямая речь
2 ОКТЯБРЯ 2017

Ольга Романова, журналист:

Писатель Артуро Перес Реверте, один из блестящих интеллектуалов Испании, уверенный сторонник единства страны: “Горькая роль, опасная ловушка, в которую сегодня Мариано Рахой отправил 10 000 испанских полицейских и гвардейцев - непростительны”.
Перес Реверте знает: у него огромный опыт работы военным корреспондентом, в том числе в Боснии. Почитайте “Территорию Команчей” его, она переведена на русский...







Прямая речь
26 МАЯ 2014

Маша Липман, сотрудник московского бюро «Вашингтон пост»:

Можно с уверенностью говорить о том, что правые, националистические партии целого ряда европейских стран получили в Европарламенте гораздо большее представительство, чем имели раньше. Большинства у них нет, но они существенно упрочили своё присутствие, это непреложный факт. Конечно, в разных странах разные партии имеют отличные программы. Некоторые более умеренные, некоторые более радикальные. Скажем, греческая «Золотая заря», получившая несколько голосов, стоит на очень радикальных националистических позициях. А французская партия «Национального фронта» во главе с Мари ле Пен стала несколько более умеренной по сравнению с тем, какой она была при её отце, наиболее одиозные идеи сглажены.

Но все эти партии националистические, по крайней мере, в том, что их объединяет весьма критическое отношение к Европейскому союзу и наличию надгосударственных органов, которые, по их мнению, навязывают странам свою волю, когда те должны иметь возможность принимать решения самостоятельно. Именно требование того, чтобы национальные легислатуры и национальные органы власти были свободны от диктата ЕС, объединяет эти партии. Для них особенно выигрышной является идея, что существенные средства тратятся на европейскую бюрократию, это легко аргументировать и это придаёт им популярность в глазах избирателей. Также их объединяет отношение к мигрантам, потому что в условиях ухудшения экономического положения и с трудом преодолённого экономического кризиса негативное отношение к приезжим также является выигрышной темой для получения голосов избирателей.

Мейнстрим во всех странах, входящих в ЕС, выступает в поддержку Союза, пока что ни одна из партий евроскептиков не получила большинства и не может определять политику собственного государства. Но националистическая оппозиция во многих странах набирает силу и будет влиять на принятие решений, как на национальном уровне, так и через Европарламент. Вопрос о поддержке Украины и выделении ей значительных средств, которые помогли бы ей выкарабкаться из тяжелейшего экономического положения, как раз будет тем пунктом, отношение к которому в Европарламенте с приходом туда националистических партий изменится. Потому что именно эти силы в наименьшей степени склонны помогать стране, находящейся в угрожающем положении экономически и политически. Наличие этих голосов повлияет, по крайней мере, на характер обсуждения, если не на окончательное решение.

Россия активно пользуется тем, что представители этих партий влияют на общественное мнение. Конъюнктурным образом они поддерживают Путина и его политику на Украине в пику интеграторам и США, потому что неприятие диктата Вашингтона является ещё одним центральным пунктом для всех националистических партий. На основе таких соображений они охотно занимают пророссийскую позицию, выступая как удобный инструмент для Москвы. Я не думаю, что это будет сейчас влиять на позицию Евросоюза, большинство там пока что не в пользу Россию, но возможность влияния на общественное мнение и на позиции бизнеса для Кремля упрочиваются благодаря подъёму этих партий.

Прямая речь
4 ИЮНЯ 2014

Сергей Цыпляев, президент фонда «Республика»:

Фактически вся «структура» новой «холодной войны» уже выстроена, и не надо быть провидцем, чтобы понять: мы на всех парах движемся в этом направлении. При этом с обеих сторон будут люди, которые будут высказываться в духе: а что мы говорили? Мы же предупреждали! Теперь надо вооружаться, тратить бюджеты и так далее. Это будет новый бизнес для «ястребов» с обеих сторон, к запуску которого, надо признать, мы приложили огромные усилия.

По существу, если смотреть на стратегическую перспективу, то худший вариант, который сейчас просматривается — это разделённая Украина. Где точно пройдёт граница, пока непонятно, но страна фактически уже поделена. И с одной стороны будут стоять наши войска, а с другой — войска НАТО. В этом случае мы полностью возвращаемся в послевоенную конфигурацию, только с заменой Германии на Украину. И потребуются невероятные усилия политиков с обеих сторон, которые, может быть, даже ценой своих рейтингов, должны будут удержать страны от следования этому сценарию. Потому что если ничего не делать и продолжать двигаться по инерции, то мы скатываемся в «холодную войну» по полной программе. Сложно сказать, готово ли сейчас руководство разных стран к действиям, но пока прогноз не очень оптимистичный.

Но даже если кризис на Украине разрешится — доверие подорвано до основания, подорваны основные, краеугольные камни мирового порядка: режим нераспространения ядерного оружия, так как никто не верит сверхдержавам и их гарантиям, и Хельсинкские соглашения о нерушимости границ в Европе. И это надо будет как-то восстанавливать. Кроме того, даже если текущая ситуация как-то успокоится, останется совершенно неразрешимая проблема под названием «Крым». От неё никуда не деться: «родить» Крым назад нельзя, не существует механизмов вывода субъектов из состава Российской Федерации. Турция живёт с подобной проблемой, Северным Кипром, уже 40 лет, и мы тоже будем жить с этим десятилетия. Какое-то движение может начаться только тогда, когда все участники конфликта уйдут с политической арены. Так что состояние, по крайней мере, охлаждения, которое может перерасти в серьёзное противостояние — это перспектива на очень длительное время. Крым, как столб, стоит посередине, и ничего с ним не сделаешь, потому что ни одна страна не готова идти на компромисс.

Алексей Арбатов, политолог:

Конечно, некоторые дуновения новой «холодной войны» чувствуются. Это ещё не та война, которая была раньше, с огромной концентрацией войск, прямым противостоянием через границу и диким количеством ядерного оружия, Слабо Богу, такого пока нет. Но некоторые шаги к возрождению этой ситуации имеют место.

Сама эта тенденция достаточно долгосрочная. Будет ли нарастать политическая и, соответственно, военная напряжённость — пока неясно, сейчас поступают какие-то первые сигналы о том, что, может быть, удастся начать процесс нормализации на Украине. Но в любом случае осадок после этого останется надолго и прежние надежды на демилитаризацию, единое пространство безопасности, совместное ПРО и совместные силы быстрого развёртывания для борьбы с террористами придётся пока оставить.

Прямая речь
6 ИЮНЯ 2014

Алексей Макаркин, политолог, заместитель директора Центра политических технологий:

В вопросе с ультиматумом важно, как именно он будет выполнен. Вряд ли Кремль однозначно скажет, что не обращает на страны «семёрки» никакого внимания и сделает всё по-своему. Скорее Россия поступит по-другому: она будет идти навстречу, но настолько, насколько сама посчитает необходимым. Например, Запад требует выстраивать отношения с новым президентом Украины. Хорошо, на церемонию инаугурации приезжает Зурабов, российский посол, который был отозван после революции, а сейчас возвращен и, судя по всему, там и останется. И если Запад подразумевает, что Россия должна наладить нормальные двусторонние отношения, то Кремль заявит: мы движемся в этом направлении, вернули посла, участвовали в инаугурации — чего ещё вы от нас хотите? Пускай теперь уже Киев идёт нам навстречу.

То же самое с ситуацией на востоке. Россия официально не признаёт новообразованные республики, заявляет, что российской армии на этих территориях нет, и это правда, армии там действительно нет, а то, что туда приезжают ополченцы — так всегда мож